Черный квадрат

Antonio Vivaldi. Griselda -- Agitata da due venti


Автор: Antonio Vivaldi / Антонио Вивальди (1678-1741)
Опера: Griselda / Гризельда (1735)
Ария: Agitata da due venti / Развеселённая двумя ветрами





Из последних опер Вивальди еще заслуживает упоминания "Гризельда", созданная за 6 лет до его кончины. Либретто оперы, принадлежащее перу А. Дзено, основано на фабуле знаменитой 10-й новеллы 10 дня "Декамерона" Бокаччо. Во время подготовки премьеры в театре Сан-Самуэле весной 1735 года возникла необходимость внести в старое либретто ряд изменений в соответствии с новыми вкусами публики. Эта задача была возложена владельцем театра синьором Гримани на молодого Карло Гольдони - впоследствии знаменитого венецианского комедиографа. В "Мемуарах" Гольдони мы находим меткую характеристику композитора, запечатлевшую живые черты облика "il prete rosso". Подвижный, импульсивный, с мгновенными озарениями мысли и... - чуть ли не поминутно читающий по требнику молитвы - таким предстает он в несколько ироничном гольдониевском описании, где оперные партитуры и молитвенник, тексты либретто и Анна Жиро образуют парадоксальное единство.


Collapse )

Черный квадрат

Antonio Vivaldi. Ottone in villa -- Gelosia

Черный квадрат

Божественная

Это перепост поста годичной давности. Добавить мне нечего.


Теперь уже не вспомнить, когда это было. В спальне зачем-то работал телевизор, который никто не смотрел; это был канал "Культура". Шёл какой-то фон -- заставки, обрывки музыки, голоса дикторов, -- когда вдруг после небольшого оркестрового вступления вырос женский голос. Сказать, что я никогда не слышал подобного голоса -- не сказать ничего. Я не был искушен в вокальной музыке, но музыку первой половины XVIII века я узнавал сразу. Это был Вивальди. И это было что-то гораздо больше обычного Вивальди. Я быстро зашёл в спальню, сел на кровать и не вставал с неё около полутора часов.

На экране была молодая полноватая женщина, в которой легко угадывалась южная итальянка. Язык не поворачивался назвать ее красивой, но когда она пела, инструментом ее красоты был голос; голос и был её красотой. Я слушал её, не зная её имени и только считывая с экрана названия исполняемых номеров. Подошла жена, которая была чем-то занята на кухне, но также как я услышала голос, пошла на него, легла на кровать и до конца концерта больше не вставала.

Много лет назад я услышал уподобление Елены Образцовой (уподобление, сделанное её мужем-дирижёром) животному. Это было лучшее определение для настоящей оперной певицы. И здесь перед нами было животное. Тело ее бесновалось; оно было оболочкой, сдерживавшей голос и -- одновременно -- выпускающей его. Диафрагма ее трепетала; гортань, язык, зубы -- всё служило голосу. Голос становился единственным необходимым органом для жизни. Жизни не было без этого голоса.

Это была запись концерта в Париже. Он закончился, теперь уже бесновалась публика в зале. Певица, как уставшая роженица, счастливая удачными родами, улыбалась одновременно легко и измученно. И только после всего мы узнали имя: Чечилия Бартоли.

Я не стал долго ждать и поехал на "Горбушку". Я знал там трёх продавцов классической музыки. Главные богатства хранились у них под прилавком. Не зная, на какой кобыле подъехать к первому продавцу, я немного усложнил: "Вы не помните, нет ли у вас Чечилии Бартоли?" -- спросил я его. "Помню", -- ответил он спокойно. И перечислил по памяти около десяти дисков. Я купил все.

Потом началось многолетнее наслаждение. Я слушал её везде: в машине, дома и даже на работе. Зимой, заслушавшись, я проскользил на внедорожнике под Vivaldi Album в металлическое ограждение. Наслаждение не кончалось. И теперь уже никогда не кончится.


Черный квадрат

Antonio Vivaldi. Bajazet -- Sposa, son disprezzata